Геннадий Дубовой: «Мы боремся со «смертельным антироссийским вирусом»

Военный корреспондент рассказал Анастасии Михайловской о войне в Новороссии и стратегии НАТО по разработке кампании «Украина»

А.М.: — Здравствуйте! Сегодня у нас в гостях Геннадий Дубовой, военкор из Новороссии. Через глазок его камеры мы видели все, что происходило в Новороссии, в аэропорту. И героический отряд Моторолы, был показан через камеру Геннадия. Здравствуйте, Геннадий!

Г.Д.: — Здравствуйте.
А.М.: — Расскажите, пожалуйста, какие у Вас впечатления от последних дней войны?
Г.Д.: — От последних дней войны? Все те же, что и от первых.
А.М.: — Ничего не изменилось? Перемирие не принесло никаких новых результатов?
Г.Д.: — По большому счету, нет. Все прекрасно понимают, что это перемирие условное, что война продолжается. Она будет длиться много лет до нашей победы. То, что в политической сфере выбран логоритм долгого «отжатия Новороссии», бойцов совершенно не устраивает. Они хотят воевать и побеждать сейчас. Мы все прекрасно понимаем, что сейчас по-другому невозможно. Как такого перемирия нет. То там, то там возникают стычки.
А.М.: — Получается, что это перемирие, оно только на бумаге и нужно политикам?! А люди его не чувствуют. Бойцы собираются продолжать воевать, я так понимаю, до победного конца?!
Г.Д.: — Бойцы, безусловно… Люди чувствуют, если говорит о гражданских. Потому что обстрелов, провокаций с украинской стороны меньше, чем было раньше и чем было после первого перемирия — Минских соглашений в сентябре. Тогда, война и не прекращалась. Сейчас более-менее перемирие соблюдается, но это до какого-то определенного момента, когда украинцы сочтут, что их армия переформатирована, достаточно подготовлена для того, чтобы переходить в наступление.
А.М.: — Это все используется исключительно для того, чтобы Украина подтянула новые силы?
Г.Д.: — Они собираются переструктуировать армию по НАТОвскому образцу, что не скрывается и что мы уже наблюдаем, сделать полный «переформат» своих военных структур, перевести большинство частей ВСУ в формат НАТОвский, а потом расправиться с Новороссией. И эти планы не изменились.
А.М.: — Скажите, какое количество НАТОвских бойцов Вы встречали во время военных действий?
Г.Д.: — Я, как рядовой боец, не подсчитывал. Это вопрос командованию. Еще во время штурма Малиновки, когда мы пробивали коридор к российской границе, очень часто перехватывали переговоры на английском, на арабском и на польском языках. И вот один раз мы попали в ситуацию, когда нас обстреливали снайперы, это были польские снайперы. И четко они переговаривались по рации. Там «вижу цель» и т.д. и т.п. Они говорили на польском языке.
А.М.: — То есть это ЧВК?
Г.Д.: — Да, это частная военная кампания, которая ведется под эгидой НАТО. И это условное деление на войска НАТО и на частные военные компании, оно на самом деле весьма условное.
А.М.: — Это эскалация войск НАТОвских и экспансия именно европейской, американской военной силы?
Г.Д.: — Все очень просто. Эти частные военные компании работают здесь разведчиками. Они изучают ситуацию на месте, выбирают наиболее оптимальную тактику ведения войны. Вся эта информация идет в НАТО. Исходя из этой информации, они будут готовить все части ВСУ для дальнейшей войны.
А.М.: — А как Вы считаете, для чего Америке Новороссия? Была масса версий, что там сланцевый газ, вроде бы как уже отказались от этой версии.
Г.Д.: — Да глупости это все.
А.М.: — Как ее подбрасывают в «подбрюшье» России.
Г.Д.: — В историю про сланцевый газ я никогда не верил. Когда углубился в эту тему в свое время, убедился, что это элемент пиар-технологии, не более того. Америке, вернее элите, которая стоит уже за Америкой, которая использует ее, как инструмент для решения геополитических проблем, — Новороссия даром не нужна. Америке нужна вся Украина, как плацдарм против России. А плацдарм им нужен только для того, чтобы Россию фрагментизировать, сегментизировать и сделать своей сырьевой колонией. Навсегда покончить с возможным возрождением России. Эта борьба за Евразию, за сердце мира, она началась. Сейчас уже идет активная фаза. Мы живем в ситуации горячей третьей мировой войны. Если кто-то этого еще не понял, то это его проблема.
А.М.: — Как Вы считаете, кто сейчас является сдерживающим в этой ситуации.
Г.Д.: — Мы не являемся сдерживающими при поддержке России. Я уже много раз в интервью говорил, что мы сейчас выступаем в качестве кровяных телец в организме, мы боремся с вирусом. Если мы не убьем этот вирус, то Россия…
А.М.: — То он перекинется на Россию.
Г.Д.: — Да он уже перекинулся. Он уже перекинулся. Потому что то, что происходит в Новороссии – это современные технологии по устранению России. Все же прекрасно понимают, что это одно единое русское пространство. Мы отвоевали Донецкую, Луганскую области бывшей Украины. А вся остальная Украина остается. Дело здесь даже не в том, что будут военные НАТОвские базы на территории Украины — там не будет военных баз. Это большое заблуждение. Стратегия НАТО какова? Они хотят всю Украину, какая бы часть ее не оставалась, превратить в плацдарм против России. Они выстроят армию украинскую по формату НАТОвской. Понимаете? Без формального вступления Украины в НАТО. И это будет та сила, которая станет воевать с Россией до последнего украинца.
А.М.: — Разделение славянского народа?
Г.Д.: — Нет. Это будет большая частная военная кампания под названием «Украина». Понимаете? Не будет формального ввода войск НАТО. Это заблуждение. Но вся Украина будет просто превращена неформально в часть НАТО.
А.М.: — Сейчас часто говорится, что русские и украинцы — это один народ, что мы славяне, и нас разделили по очень странному признаку, опытом пропаганды и так далее. Вы как считаете?
Г.Д.: — Очень интересная тема: единый братский славянский народ, который разделен информационными технологиями, со временем контрпропаганды мы отыграем умы? Простите, я в это не верю. Потому что жил в разных городах Украины задолго до начала активной горячей фазы войны. Общался с разными категориями населения от элементарных обывателей до академиков. И все они уже насквозь пропитаны иным мироощущением — западная цивилизация. Помните, как у Льва Николаевича Гумилева: энергетическая частота, она с энергетической частотой представителей русской цивилизации, русских людей, нас с вами, совершенно не совпадает, никак не стыкуется. Понимаете? Отсюда и возникло движение: евроинтеграция, любовь к западной цивилизации. Они на самом деле, в этом смысле, европейцы. Понимаете? Мы для них, на самом деле, москали.
А.М.: — Мы азиаты.
Г.Д.: — Да. Мы азиаты.
А.М.: — В данном случае, если смотреть по Гумилеву, да. А они европейцы.
Г.Д.: — Понимаете, на уровне мировоззрения, то есть идеологических установок, на уровне глубинного мироощущения, они себя чувствуют на уровне другой цивилизации и другого этноса. Это в самом деле другой этнос. Понимаете? Это другой этнос.
А.М.: — Как это чувствуется во время боевых действий?
Г.Д.: — В полном беспределе. Ни они, ни мы не воспринимаем друг друга как тех, кому, возможно, какое-то милосердие, какая-то пощада.
А.М.: — Почему тогда раненые бойцы, которые поступают на нашу сторону с Украины или же наши пленные, которые содержатся у нас, они находятся в разном состоянии?
Г.Д.: — Мы над ними не издеваемся.
А.М.: — А те, кто приходит оттуда, не восстанавливаются.
Г.Д.: — Это другая история. Мы русские люди. Понимаете, бой закончился. Это уже не противник. Это уже побежденный. В глубинной русской традиции, всегда было милосердие к падшим, к побежденным, доброе отношение. Это как раз и является маркером того, что мы разные народы. Потому что они бы точно также к нашим пленным относились. Но мы знаем тысячи случаев, когда наших пытают, не просто пытают — унижают. И это делали представители национальных батальонов «Азов», «Донбасс» — каратели. Но я разговорился со многими рядовыми ВСУшниками, которые попадая в плен, лапочки, белые, пушистые. Когда окольными путями подбираешься к сути, то прорывается глубинное отношение к нам, что все равно они правы, все равно единая Украина будет сохранена любой ценой, даже если Донбасс будет уничтожен. Если себя не обманывать, то это очень четко чувствуется. По поводу того, кто мы теперь? Один народ или не один? Нет, не один. Когда украинский танкист с православным крестом на шее, говорящий на безупречном русском языке, лупит прямой наводкой по православному храму, в котором прячутся женщины и дети, и он об этом знает, и кричит: «Ах, хорошо сработали!» Скажите мне, он русский? Он православный? Да нет. Осталась только внешняя оболочка. Мироощущение уже западное. В основе западной цивилизации, все это прекрасно знают, расистская установка на подавление «Мы высшие, а вы низшие». Подлежите к истреблению. Почему так легко полыхнул восток? Потому что это всегда чувствовалось. Это говорилось задолго до войны. Я помню все эти передачи, когда прямым текстом говорилось, «да там живет какое-то быдло, недообразованное». Когда прямым текстом говорилось, что их место в угольных копанках и так далее. Это сидели эксперты украинские, якобы интеллектуалы. И все это прямым текстом говорили. Как на это не обращали внимания? Я удивляюсь. Помните знаменитый ролик, когда в Песках наши ребята взяли пленных, курточки — «рабовластник». Понимаете?
А.М.: — Рабовладелец.
Г.Д.: — Да покажите мне ополченца, который бы относился к украинцу, которому, он понимает, что это уже не украинец — это «укр» представитель другой цивилизации, понятно, Бог с ним, ну, чтобы даже к такому «укру» относились как к недочеловеку, заведомо считали его рабом — нет у нас такого. У нас разговоров таких нет. А вот они надевают курточки, понимаете, как эсесовцы – «рабовластник». Он идет реально превращать меня в раба.
А.М.: — Я слышала, такие истории, что они приезжают с западной Украины и требуют, чтобы им выделили обещанные Яценюком отрезы земли, какие-то гектары, что им обещали в качестве оплаты за войну?
Г.Д.: — Есть такая информация о том, что возьмете то-то и то-то, вы получите это и это. Я в эту ситуацию не углублялся. Из западной Украины приезжают все меньше и меньше.
А.М.: — А откуда в основном?
Г.Д.: — В основном воюют люди из центра.
А.М.: — То есть русские, те же самые?
Г.Д.: — Да не русские те же самые. Всех вводит в заблуждение, что они говорят по-русски, то, что они живут на территории «Малороссии», это как бы наши русские. Поймите, они уже ментально перестроились. Они на уровне мироощущения другие. Они только с виду русские. Не на уровне рацио, а на уровне души. Понимаете? Есть такой один момент, поймите, никакая пропаганда не будет действовать, если нет глубинного резонанса в человеке внутри. Понимаете? А это резонанс есть. То есть эта пропаганда уже перешла на качественно иной уровень. Она включила глубинные механизмы перестройки мироощущения, перекодировки. Все, они уже перекодировались. И сейчас если вы выключите телевизор, телевизор в голове останется. Понимаете?
Это малоросы. Это по сути русские с некоторыми этнографическими отличиями. А сейчас возникли именно украинцы, в смысле, «укры». Понимаете? Это новый этнос. Это, как сербы и хорваты. Один и тот же язык, одна и та же культура, столетие общей истории. Помните, что было там, какая резня, какая именно глубинная расовая ненависть? Они до сих пор друг друга ненавидят. Что их развело? Только создание разных государств. В одном государстве мы жить не сможем уже. Никогда.
А.М.: — А как с этим можно бороться? Как можно демотивировать?
Г.Д.: — Только тем, что у них будет свое маленькое государство. Такое среднеевропейское, в котором они себя обретут. Будут жить по своим «гей-западным ценностям», радоваться этой жизни. Государство будет лишено возможности реванша через устранение высоких технологий. Пусть это будет такая замечательная аграрная Украина, обслуживающая Европу, как они этого хотят. И все будет хорошо. А вот вся, бывшая часть Украины, она будет не переформатирована, она же по сути является Новороссией.
А.М.: — Но не для кого, не секрет, что собственно Новороссия являлась житницей Украины? То есть вы же кормили фактически всю Украину.
Г.Д.: — Экономические причины войны понятны. Их разбирать не стоит.
А.М.: — Ну, как они смогут отказаться? Видимо, все время в подсознании будет, что у них отобрали самое их главное — кошелек, собственно говоря.
Г.Д.: — Конечно. А если их всех оставить в нашем государстве, то знаете, это будет на уровне памяти: «Я когда-то воевал на востоке, мой дедушка воевал на востоке, его убили, я буду за это мстить». Это опять-таки на уровне глубинного мироощущения. Они другие люди. Они всегда будут стремиться к созданию своего государства. Или к перекодировке нашего сознания, так, чтобы была единая национальная Украина. И это будет всегда. Глубинный источник войны. Это будет партизанщина. Мы таким образом проблему не решим. Должно быть, маленькое государство из западно-украинских областей, которое будет собственно Украиной. А все остальное, включая Киев, это будет…
А.М.: — Это будет Новороссия, да.
Г.Д.: — Да. Это будет Новороссия.
А.М.: — И тогда и Одесса, соответственно, Харьков.
Г.Д.: — Конечно. Безусловно. И вот тогда они, уже под влиянием западной Европы, под влиянием западной Европы, они быстренько растворяться в этом общеевропейском мироощущении. Во-первых, пройдет этот накал ненависти. Во-вторых, когда границы будут состыкованы, первый удар это по Евросоюзу и это, на мой взгляд, только это наша гарантия. Я так мыслю.
А.М.: — То есть получается, что вся эта подковерная игра: Коломойский, Порошенко, Яценюк, они все бьются именно за западные ценности? Коломойский же в данном случае является отдельным звеном. То есть он хочет Днепропетровскую область и Запорожье отделить себе.
Г.Д.: — Настя, они все бьются только за свои источники доходов. Вот и все.
А.М.: — То есть это опять же война олигархов.
Г.Д.: — Нет. Понимаете, это комплексная война, у которой много источников. Мы сейчас разобрали главный, глубинный мироощущенческий, глубинно-мотивационный, без которого все остальные просто не сработали бы. Понимаете? Ну, не смогли бы они поднять столько людей. Ни олигархи, ни кто-то другой. Если бы не было этого глубинного согласия: Да, выше, а эти, быдло, они ниже. Понимаете?
А.М.: — То есть это опять же националистический комплекс сработал в сознании именно этой нации.
Г.Д.: — Да. А этим уже пользуются для бизнес-интересов. Иначе это все бы закончилось очередной разборкой олигархов, очередным переворотиком в Киеве, переделились сферы влияния, и все осталось, как было. Понимаете?
А.М.: — Кто должен восстанавливать Новороссию?
Г.Д.: — Я считаю, что Россия.
А.М.: — На каком основании? Предположим, если Новороссия входит в состав Российской Федерации, тогда да. Но мы же говорим о том, что она должна быть в составе единой Украины.
Г.Д.: — Нет. Я имею в виду Новороссию, как самостоятельное государство, которое с помощью России восстанавливает свою экономическую мощь. Таможенный союз и ЕврАзЭС и так далее.
А.М.: — И Новороссия, в которую входит Киев и Одесса.
Г.Д.: — Естественно. Да.
А.М.: — В Одессе уже американцы закупают порты. Коломойский – нефтеперерабатывающие фабрики.
Г.Д.: — Так вот они потому и закупают. А мы должны не позволить им это сделать. Иначе опять-таки ничего не будет. Пока мы не выйдем к этой линии, к западной… Речь-то идет о чем? О том, что сейчас вот Россия должна свое цивилизационное евразийское пространство вернуть. Вот когда мы входим на эту линию западную… потому что эти западные украинские области, они всегда были Европой. Ну, были они всегда Европой. Не надо было товарищу Сталину присоединять эту территорию. Надо было дружеское государство соорудить. Понимаете? Мы просто цивилизационно переходим на свои естественные границы. И все. И тогда все успокаивается.
А.М.: — Хорошо. Вы были в аэропорту. Большинство ваших съемок – это аэропорт и «Моторола», и все бои за аэропорт. Как вы считаете, аэропорт нам нужен?
Г.Д.: — Ну да, конечно.
А.М.: — Для чего, если стоят собственно комплексы в Песках и в Авдеевке?
Г.Д.: — Брешь образуется между Авдеевкой – Песками и аэропорт. Аэропорт это собственно уже даже не пригород, это просто…
А.М.: — Это уже часть Донецка.
Г.Д.: — Часть Донецка.
А.М.: — То есть все разговоры о том, чтобы взять аэропорт – это чисто, скажем там, рекламная кампания, чтоб показать, что мы победили.
Г.Д.: — Нет. Это не рекламная кампания. Просто в свое время Игорь Иванович был прав, в свое время нужно было решать, но сил тогда не было, с Авдеевкой и с Песками.
А.М.: — Сейчас, это уже главный плацдарм врага в непосредственной близости от Донецка.
Г.Д.: — Да. А теперь просто этот защитный барьер, эта линия защитная, оборонительная, которая проходит в том числе и через аэропорт, их уже отдавать никак нельзя. Образуется одна брешь и рушится все остальное.
А.М.: — Давайте поговорим об Иловайске. Есть такое мнение, что «иловайский котел» был сделан украинцами специально для того, чтобы продолжалась война. И то же самое сейчас говорят про Дебальцево, что они играют как будто бы в поддавки. Вот как Вы считаете?
Г.Д.: — Честно сказать, я не могу ответить на этот вопрос. Потому что мне, как человеку, который находился внутри, в процессе боевых действий, в качестве бойца, а не в качестве принимающего решения, это виделось несколько иначе. Это виделось, как то, что работаем мы. Сопротивление было яростным и упорным. Я не был в Дебальцево из-за ноги. Но в Иловайске-то я был. И простите меня, сражались там по полной программе. Если там кто-то наверху замутил свои политтехнологии и устраивал какие-то политические передвижки с целью продлить войну, то низового уровня это никак не касалось. Мы реально воевали. То есть не было такого, что нам где-то кто-то поддался, и мы образовали «котел». Напряжение было страшное. Понимаете?
А.М.: — Огромное количество техники было брошено врагом.
Г.Д.: — Брошено, потому что мы их окружили. Потому что хорошо у нас начала работать артиллерия.
А.М.: — У вас люди мотивированы высокой идеей?
Г.Д.: — Да. Высокомотивированы. В контактно-очных боях мы их раздолбили по полной программе. Просто на «ура», блестяще.
А.М.: — То есть боевой дух нашей армии намного выше, а подготовка выше у них получается.
Г.Д.: — Да. Безусловно. Я не знаю, как нацгвардейцев, у карательных батальонов, у ВСУшников, да, она все-таки выше — 25-я бригада, десантники. Советские традиции как-то сохранились и т.д. и т.п. А у нас люди с «бору по сосенке», но, что решает на войне всегда? Побеждает тот, кто в большей степени готов умереть. Это самое главное. Все остальное – это наживное.
А.М.: — А расскажите, пожалуйста, о качествах нашего русского солдата.
Г.Д.: — Слава Богу! Эта традиция, она от Дмитрия Донского и по сей день. Она никуда не делась. Нет приказа — отойти, то ты будешь стоять и погибать. В Ямполе ситуацию нельзя назвать бегством, отступлением. Просто люди растерялись, совершенно необученные, впервые попавшие под шквальный обстрел. Они просто растерялись. Начали суматошиться. И то, отошли только по приказу.
А.М.: — Наши сдаются в плен намного реже, чем украинцы?
Г.Д.: — Намного реже. В основном тяжелораненые. Да. Я знаю точно. Третий боевой выход перед началом боя 3 июня в Семеновке, мы должны были остановить вражеские коробочки под Красным Лиманом. Выехали с турами, коробочки не пошли. Нас Моторола вернул назад. Там уже бой кипел. Украинцы высадили десант, мы были окружены, прорвались лесом. Я не боялся ничего, кроме одного, в плен попасть. Я точно знал, что если нас сейчас будут брать, гранат не было, ну, что мы будем отстреливаться таким образом, чтобы меня сразила пуля. Только чтобы в плен не попасть. Я четко помню это ощущение. И четко убежден, что в плен я не попаду по любому. Понимаете, и не так, чтобы себя застрелить, так, чтобы честно в бою погибнуть.
А.М.: — Гена, чтобы Вы хотели сказать матери украинского солдата и украинскому солдату?
Г.Д.: — Мама, побереги своего сына.! Это наше государство! Это Новороссия! Это Россия! Вы никогда не будете нами управлять. Никогда. Потому что мы русские, а значит, свободные.
А.М.: — Спасибо, Гена.
А.М.: — Мы продолжаем нашу программу. У нас в гостях один из самых молодых бойцов Новороссии – Здравствуй!
В.: — Да. Здравствуйте!
А.М.: — Расскажи, пожалуйста, как ты оказался на войне?
В.: — Когда произошел государственный переворот в Киеве, моему боевому товарищу пришла повестка с украинского военкомата, ну, и мы с ним решили уехать в Крым. Как раз начиналось все в марте. Уехали в Крым. Попали в подразделение Игоря Ивановича Стрелкова, в Симферополе. Там обеспечили защиту проведения референдума в Крыму. Все спокойно там было. А потом уже, когда референдум прошел, в Донбассе все началось. В Донецке начали захватывать административные здания. И нас позвали туда. И мы поехали в Славянск.
А.М.: — Ты пошел с Игорем Ивановичем?
В.: — Да-да.
А.М.: — Скажи мне, а как к тебе относятся старшие товарищи?
В.: — Смотря какие. Не особо образованные люди, для них возраст имеет значение. Для многих не имеет значение. Показатель, как себя на войне показал, по умственным показателям тоже смотрят.
А.М.: — То есть с уважением к тебе относятся?
В.: — Да.
А.М.: — Какая у тебя мотивация? Ты же проживал на территории Украины, я так понимаю?
В.: — Да, я проживал на территории Украины. Я всю жизнь с сознательного возраста я был русским душевно. Меня воспитывали так, что Россия единая, как раньше говорилось, Россия – Украина – Беларусь, вместе с «Святая Русь».
А.М.: — А твои родители, как они относятся к тому, что ты оказался на войне?
В.: — Переживают, поддерживают.
А.М.: — Но они проживают на оккупированной территории?
В.: — Да. Проживают на оккупированной территории.
А.М.: — Ну, они тебя не зовут, там, обратно, учится?
В.: — Они понимают, что я не смогу вернуться. Они не могут меня звать обратно. Они ко мне приезжали, когда я в Крым приехал, уже после Славянска. Я с ними виделся на один день. Они не могут меня звать обратно. Они знают, что я не смогу приехать.
А.М.: — Как ты видишь свое будущее? Война закончится в какой-то момент. Что ты будешь делать?
В.: — Ну, я согласен, я молодой еще очень, есть у меня большие перспективы. Я учился на журналиста. Может быть, на журналиста когда-нибудь доучусь, либо медиком, либо на военную специальность. Можно быть, как и военным журналистом, так и военным медиком. У меня много сторон, куда можно пойти. Ну, а война… когда она закончится? Это еще непонятно, как оно все будет. Потому что, если, как говорил Геннадий Дубовой, третья мировая война, да, в таком пока виде, она может быть потом и в более масштабном виде. И Россию затронет, и Европу, и остальные государства. Повоевать еще придется.
А.М.: — А где бы ты хотел жить?
В.: — Жить? Ну, в принципе, я хотел бы жить там, где и жил. Только при условии, когда мы освободим этот город от захватчиков украинских, вот я бы там и остался жить. А пока в России. Я путешествовать хотел бы по России. Если сейчас не пускают нас в Европу, как террористов, то я с радостью, мне это не надо. Я лучше по России поезжу. Посмотрел бы Сибирь, Камчатку, Центральную Россию.
А.М.: — Что бы ты сказал своим ровесникам, украинским солдатам?
В.: — Украинским солдатам…? Часто говорят, «правый сектор» они плохие, а «украинские срочники», они не виноваты, их заставили. У вас же мозги свои есть. Как вас можно заставить? Можете дезертировать, уйти, убежать, в Россию перейти. Любыми способами. Даже лучше сесть, чем бомбить мирные города. Вы, если соглашаетесь идти на эту войну, то у вас такие же руки в крови, как и у всех остальных. Все мои друзья, которые там были, они все поддались пропаганде, им промыли мозги, они по любому пойдут. Я и их уже друзьями не считаю.
А.М.: — Спасибо тебе большое. И хранит тебя Господь.
В.: — Вам спасибо.
Над программой работали: Анастасия Михайловская (автор и ведущая); Елена Наумова (редактор и фото); Александр Фатеев (оператор-монтажер)
Полную версию смотрите на видео программы «Взгляд: Новороссия»

http://svpressa.ru/lookat/article/114540/?rss=1

Реклама

Добавить комментарий

Заполните поля или щелкните по значку, чтобы оставить свой комментарий:

Логотип WordPress.com

Для комментария используется ваша учётная запись WordPress.com. Выход / Изменить )

Фотография Twitter

Для комментария используется ваша учётная запись Twitter. Выход / Изменить )

Фотография Facebook

Для комментария используется ваша учётная запись Facebook. Выход / Изменить )

Google+ photo

Для комментария используется ваша учётная запись Google+. Выход / Изменить )

Connecting to %s